Том плёлся…

Том плёлся за родителями в кафе. Он был в том возрасте, когда уже очень хочется поскорее стать взрослым. Сегодня у Тома был плохой день. Их команда только что проиграла; если бы этот Йохан не пропустил гол на самой последней минуте, всё можно было бы свести вничью. И это в тот самый момент, когда Том отошёл попить воды, команда пропустила. «Бездари и слабаки», — думал Том.

Ожидаемо, после игры в единственном возле местного поля кафе оказалось много родителей с детьми другой команды.

Дети, не сговариваясь, стали занимать места на разных краях кафе. Взрослые заказывали чёрный кофе, детям покупали мороженое.

Тому хотелось сесть так, чтобы не видеть игроков противоположной команды. «Теперь они опережают нас на целых 2 очка в зачёте шестой детской лиги», — страдал Том про себя. А всё было так хорошо. Мы шли на 14-м месте из 16 — лучший результат этого сезона.

Том украдкой поглядывал на игроков другой команды. Не мог не смотреть. Они выглядели весёлыми и жадно уплетали своё мороженое, как будто первый раз его видят. Мальчик, который забил им решающий гол, — в мороженом был испачкан даже нос. Отвратительное зрелище. Как можно вести себя настолько по-детски в их возрасте? «И этим сосункам мы проиграли». От этих мыслей Том почувствовал себя взрослее, ему даже захотелось сделать глоток кофе, ну, то есть не сделать на самом деле — кофе был горьким и отвратительным. Просто он представил себя сидящим с чашечкой кофе и наблюдающим вот эту картину с испачканным в мороженом сосунком из вражеской команды. Том потихонечку успокаивался.

Мама Тома встретилась глазами с мамой того парня на противоположном конце кафе, которого он только что разглядывал. Она приподняла приветственно чашку и улыбнулась: это была её знакомая. Приятная молодая женщина, они вместе ходили в местный книжный клуб.

Мама Тома допила кофе, надо идти покупать продукты и готовить ужин.
— Том, вытри нос, и поехали в магазин, — обратилась она к сыну.

Опубликовано в Моё

Трагедия не в пропаганде

Сегодня на улице Харькова со мной отказались разговаривать, потому что я говорил по-русски.

Примечательно, что это был человек, чья собака, которую он выгуливал без поводка и намордника в центре Харькова, чуть не напала на меня.

И я вот думаю: а если правительство решит собрать всех русскоязычных в каком-то одном месте, ну просто, в карантинных целях… Вот такие персонажи выйдут протестовать? Или будут кричать одобрительно вслед уезжающим грузовикам?

Жаль, аллюзия им будет непонятна, и не потому, что это слово на русском.

Трагедия не в пропаганде самой по себе. Трагедия в том, что пропаганда эксплуатирует такие струны человеческой натуры, которые позволяют дуракам думать, что они имеют моральное право быть агрессивными выразителями своего мнения.

Чтобы 0,1 процента могли украсть миллион, ломается хрупкий баланс в соотношении вклада таких персонажей к вкладу всех остальных в общественную повестку, и именно это нанесет наибольший ущерб в долгосрочной перспективе.

Опубликовано в Моё

Улитка на склон

Я устал пугать вас антиутопиями и психологическими предпосылками Холокоста. Мне вчера ночью вспоминалась намного более тонкая вещь — «Улитка на склоне» Стругацких.

Я давно читал и могу что-то путать, плюс сам роман по делу называют сюрреалистическим. Действительно, когда читаешь его, ощущение, что у тебя температура, — такое он создаёт настроение.

Дальше будет спойлер, но я не думаю, что книга многим придётся по вкусу, поэтому смело продолжаю.
Герой одной из сюжетных линий романа вследствие крушения вертолёта попадает в загадочный лес — волшебный, или заселённый инопланетянами, или что-то вроде Зоны из «Пикника на обочине». В этом лесу явно выделяются какие-то окуривающие его психику феромоны. Он живёт в поселении каких-то местных аборигенов, просыпается каждое утро и собирается искать дорогу к базе, разрабатывает план… Но потом то одно, то другое… И к вечеру думает, что пойдёт завтра. Плюс в деревне только он умеет убивать существ (биологических роботов) и вроде как уже нужный и уважаемый человек, несёт какую-то ответственность за людей, которые его приютили. Этот конфликт между нежеланием жить в неприемлемых условиях среди неграмотных людей без нормальной еды в антисанитарных условиях и социальной функцией, которую человек выполняет, сдобренной наркотическим дурманом окружающего леса, Стругацкие показывают виртуозно. Кстати, этих биологических роботов, судя по всему, производят сами же существа, этим лесом управляющие. А местное население их ожидаемо боится и демонизирует.

Для меня гениальная литература отличается от прочей именно своим умением погрузить тебя целиком в ощущение, которое испытал автор и потом воссоздал для тебя. Легко ли это читать? — Нет. Есть ли там какие-то прямые, быстрые смыслы, которые ожидаются от любой информации сейчас? — Тоже нет. Книги про Холокост показывают тебе трагедию, и на эту трагедию интересно посмотреть. Но книги вроде «Доктора Живаго» или «Улитки на склоне» создают у тебя липкое ощущение нахождения внутри.

Стругацкие явно что-то знали про совок, думаю, их переименованием улиц не обманешь.

Опубликовано в Моё

Законы качественных решений

Я тут в последнее время пересекаюсь в пространстве времени с 9:00 (никогда не знаешь, как жизнь повернется). И сталкиваюсь с ежедневной минутой молчания. Я стал думать, почему, например, к израильским минутам молчания я отношусь с уважением, а к украинским — с иронией? После небольшого исследования выбрал для вас некоторые законы, которые надо учитывать при принятии качественных решений.

Принцип Гудхарта
Когда метрика становится целью, она перестает быть хорошей метрикой.
Допустим, цели украинского парламента — привитие обществу уважения к работе украинских военнослужащих (в перерывах между схемами с бракованными бронежилетами). Как измерить уважение? Как измерить степень проявления уважения? Это возможно, но сложно. Вместо этого мы измерим количество минут молчания: в Израиле 3, у нас 365. Это победа, никто не ждал, а она тут.
То есть мы жертвуем сутью, работать с которой сложно, в угоду понятной метрике, а что ввиду социально-психологических процессов такая метрика сама по себе вносит изменения в систему, и не всегда благоприятные изменения, — не учитывается. Читать далее «Законы качественных решений» →

Техно-оптимисты против техно-скептиков

Лет 15–20 назад в интернете была популярна дискуссия между техно-оптимистами, которые отстаивали позицию, что развитие интернета приведет к децентрализации власти и окончательному падению цензуры. И техно-скептиками, которые утверждали, что технологии станут идеальным инструментом в руках правительств и корпораций для цифровой слежки и пропаганды.

Как я уже дал понять в предыдущей заметке, я относился к числу первых. Научно-популярная литература нулевых сделала свое дело, и мир казался развивающимся в правильную сторону со все увеличивающейся скоростью. Да, где-то кто-то воевал, да, было понятно, что вокруг коррупция, но тогда это выглядело как миленькая особенность нашей национальной идентичности. Кстати, тем, кто ее ищет, может, стоит действительно там поискать.

Посмеяться надо мной можно с помощью трех графиков. Читать далее «Техно-оптимисты против техно-скептиков» →

Опубликовано в Моё

Сравнивать холокост и принудительную мобилизацию…

Сравнивать холокост и принудительную мобилизацию…

Это очень уязвимая позиция. Возмутится могут представители любой стороны. Но комментарии на канале, к счастью, отключены, что развязывает мне руки.

В Иерусалиме в музее холокоста я спорил с замечательным человеком, он говорил: «Они все знали», я говорил: «Война, что там можно было знать». Вторая мировая, конец полеозоя были для меня близкими точками на карте человеческой цивилизованности. То ли дело сейчас: интернет, правозащитные организации, Пинкер мне все объяснил…

Но «сейчас» оказалось другим: весь мир видит закрытые границы, весь мир видит ужасы унижения человеческого достоинства, но достаточно назвать рабство другим словом и Amnesty International начинает удовлетворенно кивать. Читать далее «Сравнивать холокост и принудительную мобилизацию…» →

Опубликовано в Моё

Индекс дистанции власти

После посещения treds у меня возникло острое желание «поставить диагноз обществу». В своих попытках осмыслить все и концептуализировать я пришел к двум словам: «конформизм» и «иерархичность». Я стал собирать информацию по этим вопросам, ожидаемо, умные люди все увидели и изучили еще 50 лет назад.

Индекс дистанции власти (Power Distance Index) — характеристика общества, которая описывает жесткость существующей в нём социальной иерархии и степень принятия такой иерархии членами этого общества. Индекс описывает не столько наличие иерархии, сколько её влияние на взаимодействие между людьми и на функционирование социальных институтов. Читать далее «Индекс дистанции власти» →

Исследователи и подражатели

Часть 1: Эволюционные предпосылки

Сведем работу Бойда и Речердсона[1] к сути — есть два способа обучения:

  • Индивидуальное обучение, при котором индивид самостоятельно собирает информацию об окружающей среде с помощью опыта, проб и ошибок или рационального расчёта (исследователи).
  • Социальное обучение, при котором индивид экономит ресурсы, копируя готовую информацию и модели поведения у сородичей (подражатели).

Мозг исследователей так устроен, что столкновение со сложной теоретической задачей или поиском причинно-следственных связей запускает механизм вознаграждения. Для них «думанье» не обязательно нацелено на результат — этот процесс для них самодостаточен.

Мозг подражателей же воспринимает построение сложных теоретических моделей как бессмысленную трату энергии, вызывающую когнитивный дискомфорт.

Каждый способ обучения имеет свои плюсы и минусы.
«Индивидуальное обучение такого рода может быть затратным и подверженным ошибкам. Пробы и ошибки отнимают время и энергию, которые могли быть направлены на другие компоненты приспособленности, а также могут влечь за собой значительный риск для индивида.»[2] Но дает преимущество в условиях быстро меняющейся среды.
Социальное обучение дает преимущество, «поскольку является менее затратным способом приобретения локально адаптивного фенотипа»[3]. Читать далее «Исследователи и подражатели» →

Ум 2.0

Есть то, что вы знаете и понимаете. Границам знания легко дать оценку — они в поле вашей видимости.

Есть то, чего вы не знаете и не понимаете. Границам незнания очень сложно дать оценку: незнание заканчивается сильно дальше того места, до начала которого вы едва дотянулись.

Мне кажется, ум должен хорошо коррелировать с умением более точно предсказывать размеры вашего «не_знания».

Недостаточно сказать: «Я не могу знать, сколько там всего», — это будет религия.

Или сказать: «Я точно знаю, сколько там всего», — это будет политика.

Или не думать о том, сколько там всего, — это будет толпа.

Тут нужен пресловутый баланс.

Я знаю, что мысли не новы, но мне все равно было интересно их думать.

Власть

Власть — это выгодно. Выгодно как фактологически, так и эмоционально. А что такое выгода с точки зрения нейробиологии? Это сладкая смесь из её предвкушения (дофамина) и удовлетворения от соответствия результатов ожиданиям (эндорфинов, эндоканнабиноидов).

В знаменитом эксперименте крысам в мозг вживили электроды стимулирующие центры вознаграждения и дали возможность управлять этим процессом самостоятельно — крысы делали это бесконтрольно до смерти.

Никарагуа, Россия, Украина или США. Мозг приматов, которые управляют этими странами, сталкивается с теми же самыми вызовами, что и мозг крысы из эксперимента.

Нет Доктора Зло, нет масонской ложи — есть нейробиология. И политические системы, которые либо поощряют передергивание рычажка, либо ограничивают.