Я в первый раз сталкиваюсь в своей жизни с таким положением вещей, когда решительно все люди вокруг меня проявляют большую эмоциональную сдержанность по отношению к чему-то в сравнении со мной.
Каждый раз, когда парень из шортса убегает дворами, — это я с ним убегаю, я радуюсь его удаче и страшно расстраиваюсь, если его поймали. Мои иллюзии о том, куда идет развитие общества, все никак меня не отпускают. Я как будто проснулся в своем кошмаре — кошмаре, где коллективисты вдруг перестали быть безобидными чудаками, а захватили мировую власть и стали строить свой мир по инструкциям Брэдбери, Оруэлла и Замятина.
Может быть, это и неплохо — с любопытством разглядывать, как тигр отгрызает вам левую ногу, я только не пойму, зачем приговаривать: «У милой зверушки наверняка есть какие-то свои обстоятельства».
Кажется, люди сейчас поделены на три категории: коллективисты (их не обсуждаем — Ханна Арендт все сказала), люди за границей (они думают, что мы тут играем в ролевку по «Властелину колец») и индивидуалисты с выученной беспомощностью (я говорю без осуждения, так как один из них).
Не то чтобы я когда-то чувствовал себя частью общества (во всяком случае, трезвый), но такого ощущения экзистенциального одиночества, как сейчас, я в своей жизни еще не переживал.
Только Куваев попадает в мое восприятие ситуации, впрочем, это же про рашку, видимо, проблема в том, что я вовремя не перешел на украинский.