Нет ни одного вопроса, который применимо к реальным условиям не влечет за собой много альтернативных следствий. И всё, что касается насилия, систематически оказывается вопросом сложной настройки баланса рисков и выгод.
Допустим, вы считаете принудительную мобилизацию неизбежным злом. Ваши аргументы понятны.
Но учитывает ли ваша карта мира практическую реализацию такого подхода:
— Как обеспечить справедливую систему бронирования и отсрочек?
— Как быть с незащищенными слоями населения, которые столкнутся с злоупотреблениями выгодоприобретателей этой ситуации?
— Какие меры надо предпринимать по отношению к тем, кто противится принуждению, и какие ресурсы надо для этого задействовать?
— Какие ресурсы расходует на всё это общество и какие ресурсы уходят на коррупционную составляющую этих процессов?
И список этих вопросов можно продолжать очень долго. А мы даже не затронули этическую часть.
Везде, где вы даете людям экстраординарную власть над другими людьми, появляются возможности для экстраординарного или вполне обычного обогащения. Это хорошо видно на примере исправительных учреждений Украины, где существует практика так называемой «приёмки», когда заключенных избивают в первый день. Цель: вымогательство, психологическое подавление, принуждение к ненормированному труду.
Насилие — это не про этику, это про власть. Насилие создает условия для злоупотреблений, для ухудшения качества работы системы. Политические сроки, беззаконие, связанное с мобилизацией, — это не изолированный процесс, это процесс, который оказывает влияние на всю систему взаимодействия общества и государства.
Возможность применять насилие создает условия для экстраординарной власти. А экстраординарная власть имеет тенденцию к злоупотреблению и укреплению самой себя. Значит, ограничения права на насилие — это вопрос, тесно связанный с правильной работой политических институтов.
Поэтому, защищая насильника в тюрьме, общество защищает само себя.