Моррис смотрел на поднимавшихся на эшафот. Оборванные и грязные, блестящие сталью кандалы выглядели единственным добротным местом их униформы.
Грязного цвета суконные мешки стали надевать на головы. Моррис усмехнулся их рабской покорности. Из первого ряда он мог разглядеть торчащие ворсинки изношенных веревок — деталь, которую он отметил для себя не без удовлетворения.
Щелкнули шеи осуждённых. Приятное ощущение сопричастности разлилось у Морриса в груди. Он, люди на площади и главные герои этого спектакля — палачи на сцене — все они были частью чего-то большего, чем они сами по отдельности. Для этого, несомненно, должно существовать точное слово, но Моррис его не знал.
Эшафот подготовили к новой партии. Веревки заменили на новенькие. А мешки теперь были теплого желтого цвета. Моррис удовлетворенно покивал слаженности организации, осмотрелся, радуясь светлому весеннему дню, и, ободренный толчком в спину, сделал первый шаг на ступеньку.